Платоновское философское общество
Plato
О нас
Академии
Конференции
Летние школы
Научные проекты
Диссертации
Тексты платоников
Исследования по платонизму
Справочные издания
Партнеры
Интернет-ресурсы

МОО «Платоновское философское общество»

НАЗАД К СПИСКУ КОНФЕРЕНЦИЙ

УНИВЕРСУМ ПЛАТОНОВСКОЙ МЫСЛИ

УНИВЕРСУМ ПЛАТОНОВСКОЙ МЫСЛИ XXI.

Корпус текстов Платона в истории его интерпретаций


Оглавление

Эвристический потенциал эстетических идей Платона в контексте современного естествознания

Шаталович И. В., к. филос. н., преп. Национальной металлургической академии Украины (Днепропетровск)

Можно ли утверждать, что учение Платона влияет на современное естествознание? Как известно именно «тимеевские» многогранники Платона, которые в отличие от атомов Левкиппа-Демокрита, были отвергнуты классической физикой, натолкнули В. Гейзенберга на понимание того, что природа элементарной частицы, определяется, прежде всего, эстетическими принципами. Поэтому в ракурсе современных стратегий прочтения Платона рассмотрим идеи естествознания сквозь призму платоновского видения эстетических категорий (красоты, гармонии, симметрии, простоты).

В первую очередь подчеркнем воздействие красоты на творческий поиск, которое имеет две стороны, зовущую и оформляющую. Их можно найти уже у Платона. С одной стороны красота, помогает «родам» (призывающая красота). Прекрасное (греч. calon) Платон возводит к глаголу называть, звать, призывать (caloyn) (Кратил, 416 b-c). С другой стороны красота определяет судьбу рожденного (оформляющая красота), так как разрешение от «духовного» бремени происходит именно в прекрасном (Пир 206е). Эвристическое влияние «прекрасного» заключается в следующем: красота «призывает» ученого исследовать окружающий мир, сопутствует ему во время научного поиска и она же помогает ему оформлять результаты исследования, доказывает ему их истинность, что сопровождается проявлением эстетического наслаждения и приводит к практической пользе. Таким образом, влияние прекрасного присутствует на всех стадиях творчества ученого.

Однако четкое определение красоты ускользает от исследователя, потому что красоту сложно вербализировать. В частности, П. Дирак рассуждал о математической красоте как о понятии более интуитивном, но зато ясном каждому математику или теоретику. Платон также затруднялся в определении красоты. О природе самой красоты он говорит мало, так в «Государстве» (479а) красота определяется как единая и самотождественная идея в отличие от бесконечного множества отдельных прекрасных вещей. Прекрасное для Платона – то, что постоянно, а не то, что вечно меняется и гибнет. Согласно выводу А.Ф. Лосева («История античной эстетики») термины «прекрасный» или «красота» употребляются у Платона очень разнообразно и противоречиво. Поэтому красоту выразим через другие эстетические категории.

О красоте как гармонии Платон говорит в «Федоне» (85е-86b). Гармония по своей сути есть единство противоположностей (Пир 187а-с) и ее можно еще выразить как согласие, созвучие, аккорд (А.Ф. Лосев). О подобном согласии говорит и В. Гейзенберг («Шаги за горизонт»), по мнению которого красота есть правильное согласование частей друг с другом и с целым. Академик А.Б. Мигдал («Поисики истины») также считает, что красота науки, как и искусства, определяется ощущением соразмерности и взаимосвязанности частей, образующих целое, и отражает гармонию окружающего мира.

О красоте как симметрии (соразмерности) Платон говорит в «Филебе» (64dе). Примером симметричных образований являются многогранники в «Тимее» (куб, октаэдр, икосаэдр, тетраэдр). Симметрия связана с гармонией. Упорядочение размеренного целого есть превращение его в гармонию, а некоторое строение гармонии есть симметрия, пропорция, ритм. Это же определение вполне можно применить и в современном естествознании.

Симметрия вполне современное научное понятие. А.Б. Мигдал характеризовал главные направления физики ХХ века как поиски симметрии и единства картины мира. И это является поразительным фактом. Симметрия господствует в современном естествознания, начиная с выявления ее в законах сохранения, в кристаллографии, в химических свойствах периодической таблицы Менделеева, в и заканчивая открытием А. Эйнштейном всеобщности симметрии пространства-времени и более сложными симметриями в мире микрообъектов («калибровочная инвариантность», изотопическая инвариантность сильных взаимодействий и др.). По мнению В. Гейзенберга понятие фунда­ментальной частицы даже следовало бы заменить понятием фундаментальной симметрии.

Следующая категория – простота, которая проявляется у Платона в рассуждениях о несоставности (Федон 78с, Теэтет 205с). Прекрасное для Платона – это идеальное, а идеальное для Платона – простое, несоставное. Это взаимосвязь идеального и простого, красивого и простого начинается в истории философии именно с Платона.

Эстетическое влияние простоты есть и в современной науке. Так, А.Б. Мигдал отмечает, что иногда красота сводится к тому, что выражение имеет простой вид и радует глаз, поэтому если в формуле много коэффициентов, то значит она некрасива а в формуле с несуразными множителями, нужно заподозрить ошибку. О подобной простоте пишет также П.Л. Капица («Эксперимент. Теория. Практика»), восхищаясь тем, что для описания квантовой закономерности фотоэффекта А. Эйнштейну нужны были только три буквы.

Перейдем к проявлениям внутренней, более глубинной красоты, к которой отнесем установление связи между разнородным, а в терминах платоноведения – тождество предела и беспредельного.

Симметрия для Платона не просто внешнее «геометрическое» отражение, она у него категория онтологического порядка, которая несет признаки тождества или смеси предела и беспредельного. Пример – тождество числовой структуры и красоты, космос. Числом по Платону пронизано все в нашем мире: времена года, человеческий пол, здоровье, музыка. Но с другой стороны, число, идея, предел у Платона не оторваны от материального, беспредельного, а упорядочивают его, сливаются с ним до неразличения. Наступает тождество, в котором числовая структура красива, а красота пронизана числом. И тогда идеи Платона с одной стороны пронизаны числами – пределом, но они у него в то же время и мифы – беспредельное. Тогда хаос становится космосом, который с одной стороны есть порядок (Горгий 508а), но в то же время и украшение (Филеб 28с-29е).

Подобное слияние разнородных явлений находим и в современной науке. По мнению А.Б. Мигдала, красиво, если выражение связывает в простой форме разнородные явления, устанавливает неожиданные связи. Так, формула тяготения А. Эйнштейна связывает радиус кривизны пространства с плотностью материи, а теория относительности – тяготение и распространение света. Красивыми также есть уравнения Максвелла, содержащие в компактной форме информацию обо всех электрических и магнитных явлениях, а также теория корпускулярно-волнового дуализма элементарных частиц и света, которые с одной стороны – частицы (проявление числа, предельной обособленности в пространстве); с другой – волны (проявление текучего, беспредельного). Причем в микрообъекте это слито до полного тождества – это частица и волна одновременно.

Таким образом, красота проявляется не только во внешней упорядоченности, согласованности, соразмерности научных формул и теорий, но и в более глубинном тождестве разнородных явлений.

В качестве вывода о соотношении платоновских эстетических категорий с современным естествознанием приведем слова В. Гейзенберга, высказанные им в работе «Физика и философия»: «Платоновские симметрии еще не были правильными, но Платон был прав, когда верил, что в средоточии природы, где речь идет о мельчайших единицах материи, мы находим, в конечном счете, математические симметрии. Невероятным достижением было уже то, что античные философы поставили верные вопросы».

 



© Платоновское общество, 2013 г.

НАЗАД К СПИСКУ КОНФЕРЕНЦИЙ