Платоновское философское общество
Plato
О нас
Академии
Конференции
Летние школы
Научные проекты
Диссертации
Тексты платоников
Исследования по платонизму
Справочные издания
Партнеры
Интернет-ресурсы

МОО «Платоновское философское общество»

НАЗАД К СОДЕРЖАНИЮ

МАТЕРИАЛЫ 2-Й ЛЕТНЕЙ МОЛОДЕЖНОЙ НАУЧНОЙ ШКОЛЫ с. 107

И. Ю. Ларионов

ПОНЯТИЕ СВОБОДЫ У ОРИГЕНА В СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ
ОТНОШЕНИЯ ВЕЧНОГО (УМОПОСТИГАЕМОГО)
И ТВАРНОГО (ТЕЛЕСНОГО) МИРОВ

Ориген - ключевая фигура в формировании раннехристианского богословского понятия о человеческой свободе. В сочинениях многих авторов эта проблема была поставлена, однако не обрела отчетливых богословских и философских контуров. Включенный в "Филокалии" отрывок Оригена о свободе из "О началах" - первый образец последовательного рассуждения о проблеме в христианской литературе, авторитетный текст для следующих поколений богословов. Более развернутый анализ дан мыслителем в работе "О молитве". Ориген первым подошел к важным философским импликациям проблемы свободы. Представителей последующих эпох (Афанасий, каппадокийцы и традиция восточного богословия, Августин) нельзя назвать непосредственными его преемниками в вопросе о свободе, но эти авторы фактически реализовывали в своих разработках скрытые интенции Оригена.

Если Ириней Лионский рассматривает свободу в связи с ответственностью, то Климент Александрийский говорит о свободе в связи с преднамеренностью поступка, наличием у субъекта достаточного знания о содержании поступка. У Климента мы находим разрабатываемое многими мыслителями I-III вв. понятие о внутреннем начале человека (logos hegemonikon), противостоящем телу и неразумным порывам души, в сдерживании этих порывов на основании разумного суждения (proairesis) - реализующего собственную свободу. Не углубляясь в вопрос о самодвижении этой основы человеческого существа, Климент приходит к проблеме соотношения логоса человеческого и божественного. В более развернутом и проблемном виде мы находим это учение у Оригена. Подробно рассматривая виды самодвижения в связи с делением души на растительную, страстную и разумную (ex heaut=on, aph` heaut=on, di` haut=on) (De Princ. 3.3; De Orat. 6.1), Ориген подходит к тому же понятию, что и Климент (формулировка Плотина сходна: свобода души принадлежит воле (как ее самодвижение, собственное желание), но сама душа становится свободной только посредством ума) )Enn.6.8.3-8), однако четко разделяет тварную душу и божество. Наиболее важным в данном аспекте является то, что Ориген фактически прочитывает представленную схему в терминах "александрийской картины мира", чрезвычайно близкой неоплатонизму. Душу Ориген представляет как единую умопостигаемую сущность, начало собственного движения и управительницу тела (это учение, несомненно, восходит к Платону). Основной действующей оппозицией можно здесь признать единство/множественность (совершенство/несовершенство; умопостигаемое/телесное; вечное/тварное), притом что свобода (души), фактически, становится тем проблемным понятием, в котором фиксируется трудность объяснения исхождения многого от единого, происхождения совершенного от несовершенного. Проблему свободы, таким образом, можно поставить в один ряд с проблемой воплощения бестелесного. Однако душа оказывается в промежуточном состоянии между многим и единым, что определяет дальнейшее развитие проблематики в русле христианства: признать ли за человеком (его "природой") достаточно способности для реализации божественного замысла, достижения нравственного идеала или же утверждать слабость и тленность человеческой природы и ведущую роль благодати (ср. спор Августина и Пелагия). Важно отметить, что на рассматриваемые "личные" взаимоотношения свободной совершенной единицы - тварной души - и ее творца христианство указывает преимущественно в нравственных категориях. Можно выделить следующие аспекты развития проблемы.

У Оригена впервые поставлена проблема согласования человеческой и божественной свобод при сохранении понятия о боге как (перво)едином и всемогущем. Фактически, Оригену принадлежит классическая формулировка ее решения, которая является скорее ее фиксацией: божество чтобы некоторые события произошли вследствие человеческого существа (ouchi t=es progn=ose=os tou Theou aitias ginomen=es tois esomenois pasi, kai ex tou eph` h=emin kata t=en horm=en hem=on energ=eth=esomenois) (De Orat. 6.3; PG.11, 436).

Ириней рассматривал свободу как следствие божественного попустительства, вызванного тем, что сотворенный человек по природе своей слаб и еще должен возрасти до совершенства. У Оригена бог попустительствует потому, что свобода входит в сущностное определение человеческого существа, притом что существо это творится совершенным. Вместе с тем Ориген фиксирует иррациональный характер этой свободы. Однако, признавая ее наличие, он приходит к динамической трактовке души (совершенное, но изменяемое, нравственно упадающее и восстанавливающееся), развитие которой можно предполагать в учении Августина о душе как о воле.

Ориген использует связь свободы и грехопадения для объяснения нынешнего существования телесного иерархически упорядоченного мира в его настоящем виде. Падение свободных духов (katabol=e) как движение от источника бытия является их становлением множественностью, в ходе которого часть из них обретает тело (ср. о падении душ, свободном и отчасти вынужденном самой их природой, и о подчинении низшему как наказании за падение у Плотина) (Enn. 4.8.5; 5.1.1 и др.). Здесь фиксируются нравственные ориентиры развития этой свободы: свободное движение от бога как грехопадение, к богу как восстановление, совершенствование (ср. Августин; у Иринея же совершенная свобода равна совершенному послушанию).

Важным аспектом проблемы становится учение о свободе как определенного рода необходимости (например, бог, фактически, с необходимостью творит души свободными ради их совершенства). Ориген говорит о совершенной свободе, которой обладает в полной мере Христос и праведники, и к которой должен стремиться человек. Она состоит в бесповоротно совершенном выборе (De Princ. 2.6.4-5). По Плотину, свобода тогда подлинна, когда душа имеет целью своего стремления благо, которое есть самая совершенная цель. Одновременно она есть природа самой души, так что душа и есть цель собственного движения. Ум сообразует свою энергию с благом, пребывая в себе самом и утверждает свою свободу. Эта подлинная свобода связана исключительно с бестелесным, ибо, с одной стороны, только оно усматривает благо, а, с другой, всякий исход бестелесного в иное есть связь с необходимостью (Enn.6.8.2-7). При этом свобода и у Оригена, и у Плотина является скорее самодвижением и освобождением. Тем не менее учение о совершенной свободе закладывает основание понятию о внутренней, сущностной свободе, "свободе к".


Игорь Юрьевич - ассистент кафедры философской антропологии философского факультета СПбГУ

©СМУ, 2003 г.

НАЗАД К СОДЕРЖАНИЮ