Платоновское философское общество
Plato
О нас
Академии
Конференции
Летние школы
Научные проекты
Диссертации
Тексты платоников
Исследования по платонизму
Справочные издания
Партнеры
Интернет-ресурсы

МОО «Платоновское философское общество»

НАЗАД К СОДЕРЖАНИЮ

ЯМВЛИХ



ЖИЗНЬ ПИФАГОРА


Глава XXXIII

229. Пифагор исключительно ясно учил согласию всех со всеми: богов с людьми — через благочестие и умелое им служение, основоположений — друг с другом, и вообще души с телом и разумной ее части с неразумными — через философию и согласное с ней умозрение, людей — друг с другом: сограждан — через разумное соблюдение законов, иноплеменников — через соблюдение естественного права, мужа с женой, детьми, братьями и домочадцами — через неиспорченный дух единения, — одним словом, дружеское согласие всех со всеми и, более того, с неразумными животными — через справедливость, природную взаимосвязь и обходительность, и к согласию смертного тела с самим собой путем примирения и умиротворения скрытых в нем противоборствующих сил — через здоровье и способствующие здоровью образ жизни и благоразумие в подражание согласию космических элементов.

230. Все это вместе называется одним и тем же словом «дружба», и, по общему признанию, первым, кто придумал это слово и ввел его в употребление, был Пифагор.187 Он так научил этой замечательной дружбе своих слушателей, что даже теперь тех, кого объединяет крепкая дружба, многие называют пифагорейцами. Теперь следует рассказать о методах воспитания и о наставлениях Пифагора также и в отношении дружбы, которые он применял к своим ученикам. Эти мужи призывали изгонять дух соперничества и вражды из истинной дружбы, а также из любой дружбы, если это возможно, а если нет — то по крайней мере из дружбы с отцом и вообще со старшими, также и из дружбы с благодетелями. Ибо состязание или спор с ними под влиянием гнева или какой-нибудь другой страсти не способствуют сохранению этой дружбы.

231. Они говорили, что в дружбе должно быть как можно меньше ран и язв. Это происходит в том случае, если обе стороны умеют уступать и смирять свой гнев, но особенно если это делает младший, находящийся в каких-либо из указанных отношений. Исправления и наставления, которые они называли «настройкой», старшие должны производить над младшими, по их мнению, с большой благожелательностью и осторожностью, и при наставлениях следует проявлять большую заботу и участие, тогда наставление будет приличным и полезным.

232. Из дружбы никогда не нужно изгонять доверия — ни в игре, ни в занятиях. Ведь нелегко сохранить дружбу, если однажды в отношения тех, кто называет себя друзьями, вкрадется ложь. Не нужно отказываться от дружбы из-за несчастья или обнаружив свою неспособность в чем-то другом, ибо отказ от друга и дружбы оправдан только из-за его большой испорченности и неисправимости.188 Никогда не следует начинать вражду с людьми не совсем дурными, но если она началась, держаться достойно и твердо, если нрав враждующего не переменится и у него не появится благоразумие. Враждовать нужно не на словах, а на деле: законно и справедливо быть врагом, если воевать, как человек с человеком. По возможности никогда не следует провоцировать раздор, и нужно более всего опасаться быть

его причиной. 233. Если собираешься вступить в настоящую дружбу, то, как они говорили, следует как можно больше вопросов разрешить и распределить, и это следует рассудить правильно и не случайно и соотнести с нравом каждой стороны, чтобы ни одна встреча не была незначительной и случайной, и чтобы соблюдались уважение друг к другу, единомыслие и порядок, и чтобы случайно, порочно и ошибочно не вспыхнула бы какая-либо страсть, например гнев или желание. То же касается прочих страстей и настроений. Можно понять, что они не случайно прекращали дружбу с посторонними, но всячески сторонились и остерегались их, а прочную дружбу между собою верно сохраняли в течение многих поколений. Это ясно из того, что Аристоксен, как он пишет в своем сочинении «О пифагорейской жизни», узнал от сицилийского тирана Дионисия, когда тот, лишившись власти, преподавал грамматику в Коринфе.

234. Аристоксен189 рассказывает следующее: «Эти мужи как можно более чуждались жалоб, слез и подобных вещей.190 Итак, Дионисий, лишившись власти и прибыв в Коринф, часто рассказывал нам историю о пифагорейцах Финтии и Дамоне. Речь шла о поручительстве за смерть. Это случилось так. Дионисий говорил, что некоторые из его окружения часто упоминали пифагорейцев, бранили и высмеивали их и называли хвастунами, говоря, что с них слетела бы эта важность, притворная верность принципам и бесстрастие, заставь их кто-нибудь испытать настоящий страх.

235. Так как другие им возражали и возник спор, то против Финтия и тех, кто его защищал, был устроено следующее. Дионисий, призвав Финтия, сказал в присутствии одного из обвинителей, что стало известно, что он состоит в заговоре против него, Дионисия, и присутствующие подтвердили это, так что негодование Дионисия выглядело очень правдоподобным. Финтия поразили эти слова. Но так как сам Дионисий точно сказал, что это было тщательно проверено и он должен умереть, Финтий ответил, что если таково его решение, то он просит предоставить ему оставшуюся часть дня, чтобы уладить домашние дела, свои и Дамона. Эти мужи жили вместе и все имущество у них было общее, а Финтий, как старший, большую часть домашних дел взял на себя. Поэтому он хотел, чтобы его отпустили под поручительство Дамона.

236. Дионисий сказал, что он был удивлен этим и спросил, найдется ли такой человек, который останется поручителем смерти. Когда Финтий сказал, что найдется, то послали за Дамоном. Он явился и, услышав о том, что произошло, сказал, что он ручается за Финтия и будет ждать, пока тот не возвратится. Конечно, Дионисий, как он говорил, был искренне поражен этим; а те, кто с самого начала устроил это испытание, смеялись над Дамоном, что его бросили в беде, и острили, что его оставили взамен как лань191. Но уже на закате дня Финтий явился, чтобы умереть, и все были этим поражены и покорены. Дионисий, как он говорит, обняв и поцеловав этих мужей, просил принять его третьим в их дружеский союз, но они решительно отказались это сделать, несмотря на его настоятельные просьбыraquo;.

237. Аристоксен говорит все это как сведения, исходящие от самого Дионисия. Говорят, что пифагорейцы, даже не зная друг друга, стремились оказать дружескую помощь тем, кого они никогда не видели, если получали какое-либо свидетельство того, что это приверженцы того же самого учения. Поэтому, учитывая такие поступки, не кажется невероятным, что благородные люди, даже живущие на разных концах земли, друзья еще до того, как познакомятся и разговорятся. Говорят, что один пифагореец после долгого и безлюдного пути завернул на постоялый двор. От усталости и по другим причинам он заболел долгой и тяжелой болезнью, так что у него закончились съестные припасы.

238. Однако хозяин двора, то ли из жалости к человеку, то ли из гостеприимства, все предоставил ему, оказывая всяческую помощь и не жалея средств. Когда же болезнь усилилась, умирающий написал на доске какой-то знак и поручил, если он умрет, поместить доску возле дороги и следить, не узнает ли какой-нибудь путник этот знак. Он сказал хозяину, что этот человек возместит его расходы и поблагодарит за него. Хозяин после кончины позаботился о теле и похоронил его, хотя не надеялся ни на возмещение расходов, ни на то, что получит что-либо от того, кто узнает знак. Тем не менее, хотя он был удивлен поручением, он решил это проверить и ежедневно выставлял доску у дороги. Прошло много времени, и один пифагореец, проходя мимо, остановился, выяснил, кто выставил знак, расспросил о случившемся и выплатил хозяину двора денег значительно больше, чем тот истратил.

239. Говорят, что Клиний из Тарента, услышав, что Прор из Кирены, ревностный ученик Пифагора, мог потерять все имущество, собрал деньги, поплыл в Кирену и поправил дела Прора, невзирая на уменьшение собственного имущества и не избегая опасностей путешествия. Точно так же, как только до Тестора из Посидонии дошел слух, что Тимарид был пифагореец с Пароса, который обеднел после большого достатка, то он, как говорят, отправился на Парос, собрав много денег, и вернул Тимариду его владения.

240. Все это прекрасные и яркие свидетельства дружбы. Но большее удивление вызывает их представление об общности божественных благ, единстве ума и божественной душе, и они часто призывали не уничтожать в себе бога. Итак, все их усердие в дружбе и на словах, и на деле было нацелено на некую связь с божеством, единение с ним и на единение с умом и божественной душой. Никто не смог бы найти ничего лучше этого ни в произносимых речах, ни в совершенных поступках. Думаю, что в этом также содержатся и все блага дружбы. Поэтому, дав краткий обзор всех преимуществ пифагорейской дружбы, мы заканчиваем разговор о ней.



к содержанию | примечания | к общему списку текстов